Расследование Российских СМИ

Путинская Пресса: Подход к Анализу Влияния Государственного Контроля на Освещение Акций Протеста Января-Февраля 2021 Года в Российских СМИ на Основе Количественных и Качественных Методов

Государственные: РИА Новости, Российская Газета, Аргументы и Факты

Полугосударственные: Коммерсантъ, RT, Известия

Независимые: Медиазона, Новая Газета, Телеканал Дождь

---

Цель и Формат Проекта

«Журналистика в России, она… ее нет». Такими словами, российский журналист Дмитрий Салтыковский объяснил мне, что российская медиасфера застопорилась за последние 10 лет и не смогла добиться значительного прогресса из-за отсутствия свободы и возможностей для журналистов в стране. Уровень государственного контроля над различными медиагруппами, в сочетании с общепринятой практикой самоцензуры, загрязняет российскую медиасферу и препятствует свободе прессы даже в критические и спорные исторические моменты, такие как недавние протесты 2021 года в поддержку Алексея Навального.

23 января 2021 года массовые протесты прошли более чем в 100 городах по всей России, что стало крупнейшим в стране событием такого рода, по крайней мере с 2017 года (Khurshudyan и Dixon 2021). В следующие выходные, 31 января, протесты снова охватили страну, и более чем 5500 человек были арестованы, что стало абсолютно рекордным в истории России (TV Rain Inc 2021). Последний день этих протестов был назначен на 2 февраля Фондом Борьбы с Коррупцией (ФБК), организацией, основанной Алексеем Навальным, тот же день, когда состоялся суд над Навальным по вопросу изменения его условного срока на реальный.

Хотя некоторые про-государственные источники предполагают, что протесты вообще не были связаны с Навальным, для многих недавнее освещение Навального в СМИ послужило катализатором решения выйти на протест. Однако эти протесты не были полностью про-Навальными, и их лучше было бы назвать антипутинскими или антикоррупционными. Роль российских СМИ в поощрении и осуждении протестов особенно важна, и недавние попытки правительства наказать медиагруппы и подвергнуть цензуре контент из независимых СМИ вызывают вопросы о роли Российского государства в контроле за освещением протестов в СМИ, что приводит к вопросу исследования:

В какой степени государственный контроль над СМИ повлиял на освещение протестов в январе-феврале 2021 года в российских медиагруппах?

Цель этого проекта – ответить на этот вопрос и таким образом изучить освещение недавних протестов в сфере российских новостных интернет СМИ, уделяя особое внимание разницам в освещении различных государственных, полугосударственных, и независимых медиагрупп. Этот анализ медиа контента проводится с использованием количественного метода, и также дополняется качественным интервью с российским журналистом Дмитрием Салтыковским. Это расследование направлено на разъяснение уровня свободы прессы в России и практики самоцензуры, применяемой журналистами, а также на выявление конкретных мер, используемых российским государством для влияния и контроля в медиасфере.

Как решительно заявил Салтыковский: «Цензура… опять же не актуальна…уже даже не цензура, а самоцензура существует». Например, в Советские времена, когда цензура была активным средством регулирования информации, она включала государственную проверку всего печатного контента, а печать любого неутвержденного контента, безусловно, могла караться крайними мерами. Сейчас государство проверяет лишь часть печатного контента перед публикацией, и многие из этих крайних наказаний по-прежнему подразумеваются. Страх последствий этих наказаний часто бывает достаточным, чтобы журналист дважды подумал, прежде чем опубликовать даже погранично спорную информацию.

С этой точки зрения становится очевидным влияние государства на всю медиaсферу, не только на медиагруппы, которые оно напрямую контролирует. Журналисты и другие представители СМИ обращают особое внимание, когда любого деятеля СМИ увольняют, заключают в тюрьму или убивают за преступление, связанное с публикацией антикремлевской информации. Более того, хотя независимые медиагруппы действительно существуют, они вынуждены выживать в медиасфере, которая часто враждебна независимым нарративам, которые противостоят тем нарративам, которые одобрены правительством.

Все эти последствия, а также тот факт, что независимые новостные группы являются излюбленной мишенью кремлевской критики, поощряют практику самоцензуры со стороны журналистов. По сути, самоцензура стала инструментом выживания, который может позволить сотрудникам СМИ сохранить свою работу и свою жизнь. Важно отметить, что самоцензура включает в себя не только исключение информации из новостного сюжета, но и контекстуальное освещение включенной информации, чтобы поддержать или подчеркнуть заранее определенный нарратив, в данном случае проправительственный.

Теория «привратника», которая определяет СМИ как лиц, доводящих самую важную информацию до общественности, обеспечивает теоретическую основу для этого проекта. В сочетании с этой теорией, также актуальна для этого проекта идея кадрирования, или «фрейминг» новостей, объясняемой как приписывание тематического аргумента к части информации в статье, обычно связанной с более широким повествованием в публичной сфере. На этом фундаменте строится идея о том, что увеличение числа независимых СМИ увеличивает разнообразие освещения в медиасфере. История российского государственного вмешательства в медиасферу рассматривается здесь как потенциальный сдерживающий фактор для разнообразия независимого освещения протестов в СМИ. Это создает основу для гипотезы о том, что независимые СМИ более негативно освещали протесты после случаев государственной цензуры и наказания медиаактеров.

Полная версия этого проекта на английском языке сначала устанавливает исторический контекст СМИ в России, а также предоставляет контекстную информацию о Навальном и его роли как катализатора протестов. Вслед за этим, обзор литературы устанавливает теоретическую основу для исследования и объясняет ключевые концепции теории привратника и фрейминга. Затем объясняется методология, представляются и обсуждаются количественные результаты анализа данных, и также сравниваются качественные результаты интервью. Наконец, отмечаются ограничения проекта и делаются выводы. Однако эта русская версия проекта задумана как краткое изложение всего англоязычного проекта по ряду причин.

Во-первых, из этой версии в значительной степени исключен исторический контекст, предполагая, что русскоговорящие читатели более знакомы с историей российских СМИ, а если нет, легко могут исследовать ее на русском языке. Во-вторых, тот факт, что полный проект был написан как магистерский тезис, означает, что большая часть обзора литературы включает сложные академические теории и идеи, которые не нужно распаковывать, чтобы понять результаты исследования. Если читателей интересуют конкретные механизмы СМИ, которые повлияли на дизайн исследования, эта информация доступна только в английской версии. Наконец, хотя методология и результаты будут суммированы, точный процесс сбора и анализа данных также доступен только в английской версии, чтобы эта русская версия была больше похожа на статью, основанную на исследованиях, чем не на исследовательскую работу.

Невдохновленная форматом традиционных исследовательских работ, я предпочитаю отображать результаты на русском и английском языках на моем личном вебсайте электронного портфолио, чтобы объединить мультимедийные элементы, включая графики и видео из интервью. Текст почти полностью идентичный между документом Word и вебсайтом, с некоторыми небольшими изменениями с учетом соображений форматирования, но основная разница заключается в удобстве восприятия информации пользователем. Целевая аудитория этого проекта – широкая публика. Цель состоит в том, чтобы любой человек, читающий по-русски или по-английски, среднего уровня, не обязательно высокообразованный, сможет, во-первых, понять суть проекта, что контроль российского правительства над медиагруппами влияет на освещение общей российской медиасфере, и во-вторых, прочитать или хотя бы пролистать представленные данные, чтобы легко понять, как освещение различается в разных группах СМИ, и также как самоцензура представлена в освещении СМИ.

Я именно хотела создать онлайн-портфолио, чтобы представить данные и информацию в более доступной форме, чтобы любой человек который хочет побольше узнать о разнице в освещении у разных российских СМИ мог легко увидеть графики и первоисточники, и таким образом быстрее понять всю информацию. Я естественно стремлюсь, чтобы этот проект был актуальным для русской публики, поэтому я выбрала самые популярные русские СМИ в каждой категории: государственные СМИ, СМИ которые не являются полностью независимыми от государственного контроля (полугосударственные), и независимые СМИ.

Значение этого проекта не только в том, что в нем представлены интенсивные исследования и данные, собранные из множества источников в течение двух месяцев, но и в том, что он дает ключевую информацию о состоянии российских СМИ с точки зрения свободы прессы и самоцензуры. Цель не только, чтобы любой читатель смог бы осмотреть проект и сам решать какие медиа группы он хочет поддерживать, а больше чтобы он мог понять, что государственный контроль над российскими медиагруппами сильно влияет на всю медиасферу, и что такой контроль препятствует свободе прессы и стимулирует самоцензуру журналистов, потому что они боятся потерять работу или что-нибудь еще более дорогое для них, например свободу или жизнь.

Исторический Контекст и Литературная Основа

Исторический Контекст

Что касается исторического контекста этого проекта, достаточно знать, что Навальный был активным участником политической и социальной сфер в России до и после того, как он был отравлен Новичком в августе 2020 года. Особенно важно упомянуть, что в 2017 году его видео расследование «Он вам не Димон» о коррупции, позволившей Дмитрию Медведеву покупать яхты, виноградники, и так далее, стало катализатором массовых протестов в 84 городах России. Также необходимо отметить, что Навальный опубликовал на YouTube два видео об его отравлении, которые набрали очень много просмотров. После того как он вылечился в Германии, он вернулся в Россию и был незамедлительно арестован в аэропорту до прохождения паспортного контроля.

Спустя два дня, на его YouTube канале было опубликовано видео под названием «Дворец для Путина. История самой большой взятки», которое набрало более 114 миллионов просмотров, привлекло международное внимание и в значительной степени способствовало протестам на этой неделе. Многие протестующие кричали «аква-дискотека», ссылаясь на документальный фильм, в котором подробно рассказывается о непомерной роскоши дворца, включая целую дискотеку с водными элементами. У других протестующих были туалетные ершики, ссылаясь на утверждения в видео о том, что дворцовые ершики стоят до 700 евро.

Учитывая исторические попытки Российского правительства контролировать медиагруппы и иным образом манипулировать контентом, который распространяется в российской медиасфере, популярность и большая аудитория Навального отнюдь не являются несущественными для его политических целей, и действительно могут быть факторами, подвергающими его опасности (Human Rights Watch 2020). Более того, большая аудитория Навального была одним из основных факторов, сделавших эти протесты крупнейшими в истории России, и трудно переоценить уровень поддержки, оказанной Навальному после его ареста, поскольку он в значительной степени рассматривался как еще одна жертва программы Путина против свободы выражения мнений и инакомыслия, которая значительно вышла за свои «демократические» правовые границы (Osborn 2021).

Литературная Основа Проекта

Хотя теория привратника уже была определена, последствия этой теории, а также понятие кадрирования, будут кратко раскрыты, прежде чем перейти к методологии проекта. Новостные СМИ имеют мощное влияние на общественное восприятие социальных вопросов и политики, поскольку они информируют общественность о том, над какими темами стоит подумать (Lancaster и др. 2011). Некоторые новости выбираются СМИ и затем передаются общественности, а другие остаются неопубликованными, то есть СМИ выбирают, какая информация попадает в общественную сферу.

Роль СМИ как привратников относится только к привлечению внимания к проблеме, которая определена как важная для общественности и политиков, а не к приданию смысла вопросам значимости через фрейминг (Carmines, Wagner, и Gerrity 2010). Освещение в СМИ может повлиять на то, какие вопросы, по мнению общественности, требуют политической или правительственной реакции. Следовательно, более широкое освещение темы в СМИ может повысить значимость проблемы среди граждан или даже увеличить долю медиа аудитории, которые готовы действовать, например, выходить на протест (McGinty и др. 2016). В России роль СМИ как единственного привратника, вероятно, скомпрометирована, учитывая высокую концентрацию владения СМИ в ближайшем окружении Путина и соответствующую низкую концентрацию прав собственности на СМИ для оппонентов.

Поскольку владение российскими СМИ стало в значительной степени сконцентрированным в руках дружественных Кремлю, как объясняет один автор, «казалось, что государство будет ‘вызывать выстрелы’ в ‘новых’ отношениях, требующих СМИ, подчиняться воле властей, чтобы сохранить информационную целостность России » (Simons и Strovsky 2006). Хотя такое сообщение может повлиять на освещение в государственных и полугосударственных СМИ, оно может не иметь такого сильного воздействия на независимые медиагруппы, которые уже считаются диссидентскими по мнению правительства.

Фрейминг – это приписывание упрощенной темы, которая систематизирует и придает повествовательное значение сложным новостям, используя уже существующие когнитивные схемы (Felson, Adamczyk, и Thomas 2019). Используя фреймы, СМИ могут влиять как на значимость, так и на коллективное общественное мнение о проблемах, влияя на то, как люди интерпретируют сюжеты о проблемах, связывая их с более положительными или отрицательными последствиями. Решающим фактором в роли СМИ в качестве привратников является фрейминг новостных статьей, и новостные группы, как правило, сосредотачиваются на фреймы, которые в совокупности обеспечивают нарративы для поддержки или противодействия проблеме, придерживаясь одного общего тона для каждой темы (Kim и Kim 2018).

При освещении протестов в российских государственных СМИ исторически использовались фреймы, связанные с хаосом и беспорядком, в рамках идеи нарушения мира и общественной безопасности, в то время как независимые СМИ чаше использовали фреймы, связанные со свободой и справедливостью, в рамках идеи необходимости и права на мирный протесту (Lankina и Watanabe 2017). Таким образом, ожидается, что медиагруппы с большим государственным влиянием освещают протесты более негативно, чем независимые. Более того, различия во фрейминге в независимых, полугосударственных и государственных СМИ могут быть совершенно разными. Если государственные медиагруппы будут в большей степени подвержены влиянию предложений и вмешательств государства, то от независимых новостных групп можно ожидать большего разнообразия в освещение протестов, на которые вмешательство государства оказывает меньшее влияние.

Несмотря на высокую концентрацию СМИ, принадлежащих союзникам Путина, российские СМИ остаются относительно разнообразными в результате роста популярности новостей в Интернете: 72% россиян назвали Интернет (новостные, аналитические и официальные сайты) своим основным источником новостей, а телевидение опустилось на второе место с 58% (Deloitte 2020). Однако другой опрос, проведенный в 2021 году, показанный на графике 1, показал, что, хотя популярность телевидения постоянно падает, 64% респондентов по-прежнему назвали его наиболее часто используемым источником новостной информации по сравнению с сайтами социальных сетей (42%), и интернет-публикации (39%) (Levada Center 2021). Это указывает на то, что, хотя во многих западных странах переход от телевидения к онлайн-источникам новостей был быстрым и проникновенным, в России этот переход был гораздо медленнее. Таким образом, телевизионные новости все еще занимают особенно сильное положение в российской медиасфере, особенно в дальних районах России, где доступ к высокоскоростному интернету ограничен.

Ожидается, что полугосударственные онлайн СМИ будут вынуждены освещать и фреймировать сюжеты о протестах в прокремлевской манере, однако преимущество Интернета может заключаться в том, что он дает СМИ больше свободы для разнообразия освещения и фрейминга, чем телеканалы. По этой причине дополнительное внимание будет уделяться вмешательству правительства в СМИ в ходе протестов, поскольку это представляет собой посягательство на свободу выражения мнения в Интернете и способствует самоцензуре. Принимая во внимание вмешательство государства, в частности арест Сергея Смирнова, главного редактора Медиазоны, и обыски в домах независимых журналистов, интересно выяснить, повлияли ли такие вмешательства на освещение и фрейминг протестов независимыми СМИ. Это создает основу для главной гипотезы данного проекта: что независимые СМИ освещали протесты более негативно после случаев государственной цензуры и наказания сотрудников СМИ.

Хотя самоцензуру, как правило, очень трудно определить, поскольку это частично субъективный термин, одно из общепринятых объяснений этого термина состоит в том, что самоцензура, в отличие от цензуры, «проводится средствами массовой информации внутри страны, чтобы не раздражать или не оскорблять кого-то (и, таким образом, избежать возможной санкции или наказания) без специального указания или приказа сделать это официально со стороны внешнего цензора» (Simons и Strovsky 2006). Это определение рассматривает самоцензуру как менее предписанную версию цензуры, но, тем не менее, повсеместную, как неизбежное следствие недемократической политической системы, налагающей ограничения, такие как юридические и финансовые последствия, на социальные системы и системы СМИ.

Методология и Суммирование Данных

Методология

Чтобы ответить на вопрос о том, в какой степени роль государства влияет на освещение и фрейминг в СМИ недавних российских протестов, следует выделить три категории медиагрупп: государственные, полугосударственные и независимые. Эти категории будут рассматриваться как три отдельные категории и сравниваться. В государственную категорию входят только те медиагруппы с официально признанной государственной собственностью, такие как Российская Газета. Полугосударственная категория используется для СМИ, которые находятся под некоторой государственной собственности или контроле, включая, например, RT, ранее известную как Russia Today, материнская компания которой почти полностью финансируется государством (Nimmo 2018). Независимая категория зарезервирована для тех медиагрупп, которые не имеют явных связей с правительством или дружественными Кремлю интересами, например Телеканал Дождь, которому правительство запретило показывать по телевидении в 2014 году (РИА Новости 2014).

Для обеспечения объективного анализа, равное количество источников СМИ составляют каждую из категорий государственных, полугосударственных и независимых СМИ. В данном исследовании рассматриваются только онлайн новостные публикации на русском языке и не учитываются платформы персонализированного обмена новостями, такие как Twitter, Telegram или Lenta.ru. Данные медиагруппы выбраны из рейтингового списка наиболее цитируемых медиа-сайтов в январе и феврале 2021 года в России, и небольшая выборка из них была выбрана для исследования, поскольку многие популярные сайты, посвященные спорту или культуре, были не актуальны для этого проекта (Brand Analytics 2021). Выборка также исключает любые медиагруппы, не ориентированные конкретно на Россию, например, те, которые обслуживают отдельные города, как Москва, или разные страны, как Белоруссия, и любые вебсайты с другими официальными целями, помимо публикации фактической новостной информации, что позволяет исключить из этого исследования таблоиды или государственные служебные порталы, и сосредоточить внимание только на новостных онлайн сайтах.

В государственную категорию входят: РИА Новости, Российская Газета и Аргументы и Факты. В полугосударственную категорию входят: RT (ранее Russia Today), Коммерсантъ и Известия. Наконец, в независимую категорию входят: Медиазона, Телеканал Дождь и Новая Газета. Все медиагруппы, включенные в эти категории, входили в топ-25 самых цитируемых новостных сайтов за январь-февраль 2021 года, чтобы гарантировать, что анализ данных проводится на новостных сайтах, которые являются актуальным для россиян (Brand Analytics 2021). Во всех медиагруппах был проведен поиск всех статьей о протестах, опубликованных с 1 января по 28 февраля

Поскольку самоцензуру чрезвычайно сложно выявить после публикации, этот проект в основном полагается на количественный анализ новостных статей из различных российских источников, и их кодирование для выявления закономерностей в освещении и фрейминге среди медиагрупп. Фреймы относятся к типам, чтобы фреймы в поддержку протеста попадают в категорию Pro, те против протестов – в категорию Anti, а фреймы, изображающие протесты нейтрально, – в категорию Neutral. Каждая статья была закодирована таким количеством фреймов, которое было идентифицировано вовремя кодирование статьи, а также была закодирована 1 типом статьи и 1 тоном, что соответствовало общему сообщению статьи как поддерживающее (Pro), критическое (Anti) или нейтральное (Neutral) по отношению к протестам.

Помимо этого, в кодирование были включены две дополнительные категории, чтобы идентифицировать медиа-черты, используемые в статьях, и тип статьи. Для количественного анализа этот проект специально исследует частоту и взаимосвязь между фреймами и типами фреймов, а также использует визуальный анализ данных для представления статистической информации о взаимосвязях между государственным контролем и освещением и кадрированием в СМИ. Однако, поскольку самоцензура по своей природе не поддается количественной оценке, количественные данные будут дополнены качественными данными из интервью с российским медиaактeром. К сожалению, хотя я пыталась взять интервью с несколькими российскими медиаактерами из различных новостных групп, я не смогла взять ни одного такого интервью, и вместо этого полагалась на одно интервью, которое я взяла в декабре 2020 года.

Общее Количество Статей и их Тон

Из таблицы во втором графике становится ясно, что независимые медиагруппы в основном освещают протесты в благоприятной манере, причем статьи с Pro тоном составляют большинство публикуемых ими статей, статьи с Anti тоном публикуются реже, а нейтральный тон – меньше всего использован во всех трех категориях СМИ несмотря на то, что наиболее часто использовался независимыми медиагруппами. Очевидно, что независимые медиагруппы публикуют более высокий процент статей, соответствующих Anti тону, по сравнению с Pro тонными статьями, по сравнению с государственными медиагруппами, которые публикуют почти полностью Anti тональные статьи с очень небольшим количеством нейтральных статей и еще меньшим количеством Pro тонных статей. Здесь также важно отметить, что после ареста главного редактора Медиазоны Сергея Смирнова, Новая Газета решила переиздать все статьи Медиазоны сроком на 25 дней, что существенно повлияло на общее количество статей, опубликованных в медиагруппe.

Поскольку здесь не будут представлены все графики из полного проекта, вместо этого будет представлена краткая сводка основных выводов. Если читателям интересно посмотреть все графики, они доступны в англоязычной версии онлайн проекта. В соответствии с ожидаемым результатом, СМИ, находящиеся под влиянием государства, освещали протесты более негативно, чем независимые медиагруппы, а также независимые медиагруппы обычно публиковали больше, чем группы под влиянием государства. Заметным исключением в этих данных стал Коммерсантъ, который не только опубликовал наибольшее количество статей за исследованный период, но и дал гораздо более сбалансированное освещение протестов, чем остальные группы в категории СМИ, находящейся под влиянием государства.

Индивидуальные Фреймы, Медиа-Черты и Типы Статей

Также в соответствии с ожиданиями, медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, освещали протесты таким образом, чтобы подчеркнуть нарушение мира и незаконность протестов, в отличии от независимые медиагруппы, которые, как правило, освещали протесты с акцентом на необходимость выражать социальные волнения и права на мирный протест. Интересно, что независимые медиагруппы относительно часто использовали Anti фреймы, указывая на возросшую объективность и разнообразие освещения этих медиагрупп по сравнению с медиагруппами, находящимися под влиянием государства. В отличие от этого, государственные СМИ использовали меньше фреймы для освещения, что свидетельствует об уменьшении разнообразия в фрейминге, а также использовали меньше нейтральных и Pro фреймов, что указывает на отсутствие объективности и, вместо этого, на сильное подчинение проправительственным нарративам. Все три нейтральные фреймы часто использовались в независимых СМИ, а также в освещение Коммерсанта, что указывает на повышенный уровень объективности этих групп.

Что касается медиа-чертами, используемых в статьях, государственные и полугосударственные СМИ пропорционально использовали очень значительное количество фото для дополнения своих статей, в основном фото полиции и фото протестующих или арестованных. Хотя независимые медиагруппы также использовали фото, они чаще упоминали платформы социальных сетей, как Twitter, в качестве источников информации, в отличие от групп, находящиеся под влиянием государства, которые, как правило, упоминали платформы социальных сетей только в контексте их наказания со стороны российских властей за публикацию несанкционированной информации.

Особенно интересным открытием является частое использование фото государственными источниками. Например, Аргументы и Факты опубликовало в общей сложности 68 статей и использовало более 30 фото протестующих или арестованных, что указывает на то, что эти изображения составляли большую часть общего освещения этой группой и могли использоваться для передачи подтекстовых сообщений. В дополнение к этому, медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, публиковали меньше типов статей, при этом большинство статей относились к типам Политика или Общество, а независимые медиагруппы чаще всего публиковали статьи в типах Общество и Сюжеты.

Значимость этого заключается в том, что статьи Сюжеты часто были намного длиннее, чем статьи о Политике или Обществе, причем самая длинная статья, в типе Сюжеты, составляла 100 страниц, а средняя длина статьи для всех медиагрупп составляла от 2 до 9 страниц. Поэтому, я прихожу к выводу, что медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, опубликовали меньше типов статей, которые обеспечили бы большую журналистскую свободу при освещении протестов, и поэтому использование медиа-черты, в частности фото, можно определить как основной механизм, используемый для передачи ‘лишней’ информации в дополнение к передачи проправительственной информации.

Пропорциональные Типы Фреймов и Чистый Тон

Приведенная здесь таблица дает пропорциональную значимость типа фрейма для всех медиагрупп в этом проекте и решающим образом математически иллюстрирует, что медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, освещают протесты менее объективно, чем независимые медиагруппы. Если посмотреть на независимые медиагруппы, то типы фреймов Pro и Anti используются довольно часто, и тип фрейма Neutral также используется относительно часто. Однако, глядя на медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, они в основном используют Anti фреймы и лишь умеренно используют Pro или нейтральные фреймы.

Тенденция здесь заключается в том, что медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, освещают протесты, используя значительно больше фреймов Anti типа, чем фреймов любого другого типа, и здесь мы снова видим расхождение Коммерсанта, поскольку оно имеет относительно высокий уровень значимости типа фрейма Pro и умеренный уровень заметности нейтрального типа фрейма, указывающий на отклонение от доминирования Anti фреймового типа в медиагруппах, находящихся под влиянием государства. Фактически, Коммерсантъ больше подходит к тенденции относительных фреймов независимых медиагрупп в том смысле, что группа использует не-доминантные типы фреймов больше, чем другие медиагруппы из категории СМИ, находящиеся под контролем государства.

Это приводит к одному из главных открытий проекта: что полугосударственные медиагруппы невероятно сложно предсказать с точки зрения их освещения протестов проправительственным и также диссидентским образом. Такой вывод предполагает, что эти медиагруппы представляют серьезную угрозу для российской медиасферы, потому что они не всегда идентифицируются как находящиеся под влиянием государства, и поэтому могут претендовать на публикацию сбалансированного объективного освещения событий, когда на самом деле они находятся под сильным влиянием Правительства России. Этот вывод также поддерживается четвертым графиком, который иллюстрирует чистый тон для всех медиагрупп и, таким образом, демонстрирует объективность освещения во всех медиагруппах.

Нетто или чистый тон 0 на этом графике означает, что 100% опубликованных статей попадают под Anti тон, а чистый тон 2 означает, что 100% опубликованных статей попадают под Pro тон. Таким образом, чистый тон также является полуколичественной мерой объективности освещения медиагруппы, поскольку чем он ближе к 1, тем более сбалансированным является освещение, без доминирования того или иного тона. Очевидно, что этот график показывает, что только Известия и Российская Газета достигли чистого тона 0, что означает, что эти две медиагруппы практически не освещали протесты объективно, и что все их опубликованные статьи соответствовали доминирующему тону медиагрупп, находящихся под влиянием государства.

Также показательно, что RT, контролируемая государством, но не принадлежащая государству медиагруппа, имела еще более низкий чистый тон, чем государственная группа РИА Новости, подразумевая, что прямая государственная собственность не единственный и даже не самый важный признак проправительственной СМИ, или, как назвал бы это Салтыковский, «пропаганды». Здесь мы снова видим расхождение Коммерсанта с остальными его коллегами, находящимся под влиянием государства, поскольку у него самый высокий чистый тон в группе, более чем в шесть раз выше, чем второй самый высокий чистый тон, подразумевая, что он также имеет наиболее сбалансированное и объективное освещение протестов в этой категории медиагрупп.

Однако этот график также наглядно демонстрирует, что эта рекордная объективность Коммерсанта в категории СМИ, находящихся под влиянием государства, даже менее объективна, чем наименее объективная информация независимых медиагрупп. Математически, чистый тон всех независимых медиагрупп более чем на 0,175 меньше 2, что означает, что они все ближе к идеально объективному чистому тону 1, чем Коммерсант. Здесь, однако, важно отметить, что этот неуловимый чистый тон, равный 1, не обязательно означает, что медиагруппа полностью объективна в своем освещении и фрейминге протестов, а скорее, что во всем своем освещении протестов она опубликовала равное количество историй, относящихся как к Pro, так и к Anti тонам. Конечно, нельзя утверждать, что любая статья, соответствующая любому из этих тонов, является объективной, так как это сильно зависит от содержания самой статьи, но эта мера чистого тона позволяет количественно оценить долю статей, опубликованных в каждом тоне, и примеры, когда чистый тон равен 0, безусловно, указывают на отсутствие объективности со стороны этих медиагрупп.

Анти и Про Фрейм Типы с Течением Времени и Облака Слов

Чтобы оценить гипотезу, большая часть результатов в полной версии проекта обсуждает случаи государственного вмешательства в сферу СМИ и влияние, которое эти вмешательства оказали на освещение протестов независимыми медиагруппами. Вкратце, государственных наказаний медиаактеров было множество, от ареста главного редактора Медиазоны до необъявленных обысков в домах независимых журналистов до арестов журналистов, которые присутствовали на протестах для освещения акции. Однако, вопреки гипотезе, результаты сравнения общего числа случаев Anti и Pro фрейминга с течением времени для всех медиагрупп не указывают на значительную разницу в Anti фреймировании протестов после случаев государственного вмешательства в медиасфере. Наоборот, результаты показали небольшое увеличение в случаи Pro фреймов после некоторых случаев государственного вмешательства, хотя трудно сделать выводы о прямом связи таких вмешательства, поскольку группы СМИ освещали эти случаи в разные дни и с разной степенью интенсивности. Действительно, даты, когда в независимых СМИ чаще всего появлялись фреймворки Anti, в основном совпадали с датами протестов.

Представленные выше изображения представляют собой облака слов, созданные в результате анализа данных, которые изображают 9 наиболее часто используемых слов в каждой медиагруппе. Чтобы упростить эти графики, я вручную отредактировала «стоп-лист» слов, которые использовались чаще, но не отражали освещение и фрейминг протестов, включая такие слова как «в», «на», и «это». В графиках размер слова соответствует частоте, с которой оно использовалось, поэтому самое большое слово является наиболее частым из первых 9, а самое маленькое слово – наименее частым.

Один из основных открытий в этих графиках заключается в том, что все медиагруппы, кроме RT, упоминают Навального в своих облаках слов, а независимые медиагруппы включают его в 2 самых часто используемых слова. Облако слов медиагрупп, под влиянием государства, за исключением RT и Коммерсант, показывают, что Навальный упоминается в 4-8 самых употребляемых словах, а график Коммерсанта показывает, что Навальный занимает 2-е место по частоте употребления в медиагруппе. Кроме того, Коммерсантъ – одно из двух словесных облаков и единственное в группе, находящееся под влиянием государства, часто упоминающее имя Навального: Алексей (второе – Телеканал Дождь). Это еще раз указывает на то, что Коммерсантъ является исключением в медиагруппах, находящихся под влиянием государства, и что медиагруппа более точно отражает тенденции фрейминга, выявленные в независимых медиагруппах, которые фокусируются на освещение протестов таким образом, подчеркивая социальные, а не политические, вопросы.

С другой стороны, RT также выделяется среди других медиагрупп, находящихся под влиянием государства, поскольку не упоминает Навального в девяти самых популярных словах. Напротив, RT – одна из двух медиагрупп, включивших США в свое облако слов, наряду с Российской Газетой. Более того, только словесные облака Российского Газеты, RT и Известии содержат несколько слов, имеющих прямое отношение к Anti фрейминг протестов, именно «несанкционированные», «незаконные» или «несогласованные», и «дети» или «несовершеннолетние». Это может указывать на стратегию российского правительства, направленную на усиление Anti фрейминга в медиагруппах, находящихся под влиянием государства, а не в государственных группах, чтобы популяризировать веру в то, что самые сильные анти-протестные мнения выражаются ‘независимыми’ новостными группами, которые фактически находятся под сильным влиянием государственного контроля, в отличие от государственных медиагрупп.

Облака слов государственных медиагрупп иллюстрируют частое освещение протестов в фактических терминах, в которых основное внимание уделяется действиям правительства и полиции, часто с использованием названий полицейских органов, а также слов с негативной коннотацией, упомянутых в последнем абзаце. Примечательно, что облако слов Аргументы и Факты показывает, что два из наиболее часто используемых слов являются синонимами протеста, и что одним из наиболее часто используемых слов является «политика», наряду с «властью» в облаке слов Российской Газеты, демонстрируя сосредоточенность на правительстве и политике которое характеризует российские государственные СМИ при освещении протестов.

В отличии от этого, облака слов независимых медиагруппах заполнены словами, связанными с Pro фреймингом протеста, включая слова как «поддержку», «арестованы» и «суд». Хотя последние два слова могут показаться не сильно связанными с Pro фреймингом, они чаще всего использовались в контексте объяснения того, что сторонники Навального или журналисты были арестованы, когда мирно протестовали или выполняли свои журналистские обязанности, или что суд кого-то наказал за их участие или организации протестов. Оглядываясь назад на облако слов Коммерсанта, «поддержка» – пятое по частоте употребления слово, что согласуется с мнением о том, что эта медиагруппа больше придерживается стиля независимых СМИ, в отношении с освещением протестов.

Это также подтверждается тем фактом, что наиболее популярным словом в этой медиагруппе является «фото», что отражает вывод о том, что Коммерсантъ чрезвычайно часто использует фото в своих статьях, что, как уже упоминалось, может указывать на попытку повысить объективность освещения, позволяя читателям делать собственные выводы на основе фотографических свидетельств. Оставшееся обсуждение сосредоточено на релевантной информации, собранной из интервью с Салтыковским, и соединении представленных открытиях с главными выводами, обсужденными в этой части.

Интервью и Выводы

Интервью

В рамках этого проекта я надеялась взять интервью у представителей СМИ, которые работали исключительно в российской медиасфере, поскольку изоляция в этой медиасфере может сильно повлиять на журналистские возможности, доступные сотрудникам СМИ, а также на их собственное понимание уровня свободы прессы и их личной безопасности при работе в стране. Однако, учитывая отсутствие интервью с такими представителями, я полагаюсь на это интервью, чтобы дать некоторое представление о деятельности российской медиасферы и журналистских выборах, которые могут быть необходимы для российских медиаактеров.

В частности, он мне сказал, что, по его мнению, самая большая проблема, с которой сталкивается российская журналистика за последние 10 лет, — это самоцензура. По его словам, «журналистика в России,… ее нет», потому что она не развивается с такой активностью, какой должна развиваться любая творческая специальность. По его мнению, российские журналисты практикуют самоцензуру из-за страха, зная, что у них мало выбора с работой, если они решат выступить против правительства, особенно если они работают на проправительственную медиагруппу. Это понятие отражено в гипотезе о том, что независимые новостные группы будут усиливать Anti фрейминг протестов после вмешательства государства, поскольку страх стать следующей медиагруппой или журналистом, который наказан государством, может усилить самоцензуру.

Кроме того, Салтыковский объяснил, что страх является преобладающим состоянием не только в российской медиасфере, но и вообще в России, и что «тот страх, который к сожалению… исторически уже долгое время присутствовал на генетическом уровне в России» не позволяет журналистам включать любую информацию, которая может считаться ‘лишней’ или иным образом не одобренной или нежелательной правительством России. Он также назвал одобренные Кремлем СМИ «российской пропагандой» и объяснил, что СМИ, находящиеся под влиянием государства, в основном основаны на двойственности страха и патриотизма, что до сих пор неплохо работает в отдаленных регионах России, где люди по-прежнему в основном смотрят телевизор и не ищут собственную информацию в Интернете.

Этот пропагандистский тон, основанный на страхе и патриотизме, был явно очевиден для меня как кодировщика при анализе всех статей, поскольку большинство статей из медиагрупп, находящихся под влиянием государства, как правило, подчеркивали потенциальные риски протестов, вызывая страх перед протестами и риски, которые они несут. Этот тон страха часто сочетался с фокусом на неодобрении протестов со стороны российских властей и одновременном преследовании России со стороны других иностранных лидеров и властей, которые не одобряют применение силы в ходе полицейских протестов. Одним поистине невероятным примером пропагандистского фрейминга с использованием комбинации страха и патриотизма является то, что МВД разместило в Твиттере мем, предупреждающий граждан от участия в протестах. Мем не только высмеивал протестующих за то, что они чувствовали себя могущественными, нарушая мирный порядок, но и оправдывал действия полиции как органов властей, которые справедливо наказывают преступников, нарушающих закон митинга.

Тот факт, что этот тип пропагандистских СМИ продвигается по телевидению и в Интернете, означает, что правительство фактически контролирует большую часть информации, к которой имеют доступ люди в отдаленных регионах России, поскольку все телеканалы, в некоторой степени находятся под влиянием государства, а высокоскоростной доступ в Интернет в этих регионах часто бывает неисправным и нестабильным. В ответ на отсутствие разнообразия на наиболее доступных новостных платформах, Салтыковский подчеркнул важность того, чтобы люди собирали новости и информацию из различных источников, включая местные и международные медиагруппы, и формировали собственное мнение, чтобы не оказаться под влиянием популярных источников, на которые могут повлиять определенные группы интересов, в частности, правительство России.

Тот страх, который Салтыковский определил как наследственный и распространенный в России, засвидетельствован в количественных выводах о том, что освещение и фрейминг протестов были очень схожими и Anti доминантными во всех медиагруппах, находящихся под влиянием государства, поскольку любые отклонения от ожиданий российского государства для медиагрупп могут быть очень рискованными. Журналист, не имеющий опыта работы за границы, будет значительно ограничен в своей свободе слова, если он хочет работать в медиагруппе, находящейся под влиянием государства, которая наказывает медиаактеров за включение ‘лишней’ информации, не одобренной правительством. Кроме того, этим журналистам будет сложно найти работу в новостной группе, находящейся под влиянием правительства, если они уже были наказаны за публикацию неодобренной информации, и, как объяснил Салтыковский, у журналистов, которые хотят работать на независимые медиагруппы, очень мало выбора.

Он объясняет отсутствие актуальных независимых медиагрупп в российской медиасфере тем, что «все правила игры прописаны, ты либо играешь по этим правилам игры» либо ты, как журналист, склонен присоединиться к иностранными медиагруппами, такие как Настоящея Время в Праге или Русская служба BBC, просто чтобы заработать достаточно денег, чтобы можно было спокойно жить. Конечно, не все журналисты готовы сделать такой выбор для их жизни, и таким образом становится легче понять давление, которое журналисты вероятно испытывают, когда сталкиваются с выбором включить одного или два дополнительных предложений, которые могут показаться рискованными и привести к необходимости искать работу в другой стране, или придерживать статус-кво и воздерживаться от журналистских выборов, которые, наверное, даже не были бы подвергнуты сомнению независимыми медиагруппами.

Например, один особенно поразительный пример журналистской лексики, который я заметила при кодировании статей, заключался в том, что СМИ, находящиеся под влиянием государства, в подавляющем большинстве случаев упоминали Навального как блогера. В отличие от этого, независимые медиагруппы склонны описывать его как политического деятеля, который также публиковал информацию на своем YouTube канале. Это тонкое различие в описаниях вполне настаивает на том, что у этих медиа категории очень разные взгляды на Навального, которые государственные и независимые медиагруппы передают своим читателям, поскольку описание его как блогера в значительной степени дискредитирует его политическую причастность и преследования, низводя его до статуса случайной интернет-личности, который каким-то неизвестным образом был отравлен.

Хотя это и не подтверждено в интервью с российскими представителями СМИ, я подозреваю, что это один из самых ярких примеров того, как СМИ, находящиеся под влиянием государства, придерживают статус-кво ожиданий одобренных государством СМИ, в то время как независимые СМИ пользуются большей свободой слова при упоминании политического прошлого Навального, а также продвижение его общественного движения через Интернет. Этот вывод, однако, противоречит гипотезе, поскольку он демонстрирует отсутствие какого-либо воздействия на освещение независимых СМИ после государственного вмешательства.

Салтыковский, по сути, объяснил мне, что жизнь и работа в качестве медиаактера который только работает в России оставляет для человека очень мало выбора, а также создает повышенный риск для личной безопасности и качества жизни, поскольку российские медиаактеры хорошо осведомлены о смертях и арестах независимых медиаактеров, произошедших за последнее десятилетие. Важно отметить, что эти «немногие» варианты для работы вполне устраивают российское правительство, так как государство может таким образом отрицать любые утверждения о том, что в России нет свободных СМИ, поскольку независимые медиагруппы действительно существуют, хотя они часто являются объектом государственных ограничений и также обычно отрицаются рекламодателями.

Доказательства этой стратегии были многочисленны в количественных данных, в том числе в аресте Сергея Смирнова, главного редактора Медиазоны, за ретвит анекдота, демонстрируя, что независимые медиагруппы и журналисты сталкиваются с более высокими и более серьезными рисками, чем другие группы, которые придерживаются проправительственной позиции. Эта популярная тактика уже была продемонстрирована при снятии с телевидения независимых новостных групп, таких как Телеканал Дождь, а ранее – с уничтожением НТВ. Очевидно, что это ключевой механизм, удерживающий нынешнюю российскую медиасферу во власти самоцензуры, поскольку последствия противоречия Кремлю широко известны, даже если не часто заявлены.

Однако, учитывая анализ количественных данных, представленных выше, нельзя указать, что такие случаи государственного вмешательства в российскую медиасферу повлияли на фрейминг протестов независимыми медиагруппами, тем самым опровергнув гипотезу. Одним из основных примеров отсутствия влияния на освещение протестов, является тот факт, что Новая Газета решила перепечатать все статьи Медиазоны в течение 25 дней после ареста ее главного редактора в знак солидарности с независимой новостной группой, и в знак протеста за наказание журналистов российскими властями. Следовательно, можно экстраполировать, что такие вмешательства могут быть направлены на запугивание независимых журналистов, но вместо этого они мотивируют независимые медиагруппы к усилению продвижение нарративов, которые противоречат тем, которые распространяются медиагруппами, находящимися под влиянием государства.

Наконец, Салтыковский охарактеризовал нынешнюю российскую медиасферу как активно пребывающую в «состояние…ожидания и безысходности» и объяснил, что многие люди в крупных городах России действительно понимают отсутствие свободы прессы, но просто принимают все таким, какое оно есть, не желая жертвовать себя, свою карьеру или образ жизни, чтобы противостоять российскому правительству. Вероятно, это указывает на то, что самоцензура является ключевым механизмом, благодаря которому негосударственные прокремлевские медиа (полугосударственные) группы так поддерживают правительство, поскольку они неявно ограничены страхом в отношении тех тем, которые они могут освещать, и каким образом они могут манипулировать фреймингом определенных тем. Салтыковский также подчеркнул, что не только в России, но и за рубежом, журналистика в настоящее время переживает спад, далеко от своего пика в разгар 24-часового цикла новостей в прямом эфире, и с тех пор сильно изменилась, особенно с ростом гражданской журналистики.

Выводы

В целом, сочетание количественных и качественных данных, обсуждавшийся выше, указывает на сильную тенденцию в медиагруппах, находящихся под влиянием государства, давать базовое освещение информации, основанное на государственных источниках и в значительной степени исключающее любые дополнительные журналистские точки зрения, выраженные медиагруппой. В отличие от этого, независимые медиагруппы менее ограничены страхом последствий инакомыслия, хотя интервью показало, что некоторые журналисты, работающие на независимые медиагруппы, могут практиковать самоцензуру из-за страха стать следующим арестованным или запуганным российской властей.

Анализ данных показал, что, вопреки гипотезе, случаи государственного вмешательства в российскую медиасферу не были существенно связаны с увеличением Anti фреймирования протестов независимыми медиагруппами. На самом деле, были случаи, когда такие вмешательства усиливали Pro фрейминг или увеличивали освещение протестов, например, когда Новая Газета перепечатывала статьи Медиазоны в течение 25 дней после ареста главного редактора Медиазоны Сергея Смирнова. Вопреки гипотезе, эти результаты позволяют сделать вывод о том, что государственное вмешательство и усилия ужесточить цензуру российской медиасферы либо могут иметь небольшой эффект, либо фактически могут немного повысить решимость независимых медиагрупп поощрять нарративы, считающиеся диссидентскими по отношению к ожиданиям российского государства.

Одним из основных выводов этого проекта является то, что может быть очень сложно выявить закономерности в освещении и фрейминге между медиагруппами, находящимися под влиянием государства, поскольку они, по сути, непредсказуемы с точки зрения фактической степени влияния государства, под которым они находятся. Например, количественные данные выявили значительную тенденцию Anti фреймирования протестов во всех медиагруппах, находящихся под влиянием государства, с заметным отклонением от этой тенденции, продемонстрированной Коммерсантом, полугосударственной группой. Кроме того, хотя Коммерсанта можно охарактеризовать как более склонный к режиму фрейминга, выявленного в независимых медиагруппах, чем в других медиагруппах в категории, находящейся под влиянием государства, RT можно охарактеризовать как более склонный к Anti фреймингу, чем некоторые из государственных медиагрупп которые были проанализированы.

Основным выводом интервью стало подтверждение идеи о том, что самоцензура представляет собой далеко идущие последствия угнетения поколений в России и разжигания страха посредством цензуры и государственного контроля над СМИ. Хотя явная цензура в значительной степени рассеялась в российской медиасфере, такого нельзя сказать про влияние государства на медиасфере. Ярчайший пример этого – создание в 2005 году новостного канала Russia Today (RT) (Julia Ioffe 2010). Этот канал, как подтверждают количественные данные, по сути, работает на Кремль, как инструмент мягкой силы, представляя политические действия Путина в наиболее благоприятном свете и разжигая пламя конфликта при освещении американских и международных новостей. RT признан в России и на международном уровне как важный голос СМИ, «находящийся на грани между прямыми новостями и теориями конспирации», что также отражалось в количественных данных («Margarita Simonyan» 2017).

В соответствии с этими качественными выводами, количественные данные, характеризующие RT как медиагруппу, отражают то, что ее тенденции более соответствуют категории государственных СМИ, чем полугосударственных СМИ, особенно в том, что касается ее чистого тона, который ниже двух из трех государственных медиагрупп. С другой стороны, количественные данные Коммерсанта более точно отражают разнообразие освещения и уровень объективности независимых медиагрупп. Коммерсантъ также имеет самый высокий чистый тон среди медиагрупп, находящихся под влиянием государства, и почти постоянно выделяется в этой категории. Это указывает на то, что различие в освещении и фрейминге государственных и полугосударственных медиагрупп не может быть определено простым установлением уровня государственной собственности медиагруппах.

Вместо этого, вывод указывает на потенциал медиагрупп, находящихся под влиянием государства, представлять себя как независимые, но при этом соответствовать общей схеме доминирования Anti фреймов который характеризует категории медиагрупп, находящиеся под влиянием государства. Следовательно, это позволяет этим медиагруппам предлагать своим читателям более сбалансированную, но все же неполную, информацию в виде объективности, но в реалии находящуюся под влиянием государства. Это, пожалуй, самый важный вывод этого проекта, демонстрирующий значимость СМИ, находящихся под влиянием государства, особенно полугосударственных СМИ, которые приносят пользу российским политическим и социальным интересам посредством освещения и фрейминга таких событий, как недавние протесты. Реальная опасность этого заключается не в том факте, что эти медиагруппы, находящиеся под влиянием государства, существуют, а скорее в том, что они часто претендуют на то, чтобы быть независимыми, давая читателям ложное ощущение объективности освещения, и имея возможность исказить понимание публикой важных событий.

В заключение, этот проект продемонстрировал, что влияние российского государства на медиагруппы очень активно и служит для создания статус-кво конформизма с ожиданиями правительства России, что приводит к усилению Anti фрейминга и освещения протестов медиагруппами, находящимися под влиянием государства. Однако гипотеза проекта о том, что Anti фрейминг протестов будет усиливаться в независимых медиагруппах после случаев государственного наказания медиаактеров, была дискредитирована представленными данными. Фактически, после таких случаев среди независимых медиагрупп была выявлена небольшая тенденция к увеличению Pro фрейминга и освещения протестов, что указывает на тенденцию к солидарности СМИ и на их позицию протеста против наказания медиаактеров.

Этот проект также обнаружил, что многие контролируемые государством группы, которые не напрямую принадлежат государству, но остаются под определенным влиянием правительства, труднее предсказать с точки зрения их освящения событий, таких как недавние протесты. В то время как некоторые из этих групп, как Коммерсант, обычно освещают протесты более объективно, чем государственные группы, другие, как RT, склонны демонстрировать еще менее объективную позицию и более прокремлевский фрейминг чем медиагруппы, имеющие прямое отношение к российскому государству.

Важнейшее значение этого вывода состоит в том, что среднему читателю чрезвычайно сложно определить, контролируется ли какая-либо медиагруппа, особенно полугосударственная, интересами российского правительства или каким-либо другим образом находится под его влиянием. Это может привести к тому, что граждане будут дезинформированы об объективности информации, которую они читают, и могут думать, что они получают непредвзятые и сбалансированные новости по определенной теме, когда на самом деле на большинство различных материалов в некоторой степени повлияли интересы и ожидания российского государства.

Такой страх только усугубляется тем фактом, что 3 независимые медиагруппы, исследуемые в этом проекте, были выбраны из очень небольшого числа независимых медиагрупп, действующих в российской медиасфере, и представляют крайнее меньшинство в России. Вывод из интервью, который определяет самоцензуру как активный инструмент, используемый журналистами, еще больше способствует «ожиданию и безысходности», которое в настоящее время характеризует российские СМИ. Учитывая явные и настойчивые попытки российского правительства контролировать СМИ, я нахожусь под соблазном немного отредактировать утверждение Салтыковского о том, что «журналистики в России…нет».

Вместо этого я предпочитаю заключать утверждением, что, хотя российская журналистика в настоящее время находится в неким тупике, примером которого может служить тот факт, что независимые СМИ ограничены и часто становятся мишенью для российского правительства, упорство существующих независимых медиагрупп и их нежелание подчиняться давлению и ожиданием российского правительства предвещают надежду на грядущие изменения, которые Салтыковский считает необходимыми для того, чтобы спасти российскую медиасферу от собственного государства.

Цитируемые Работы

Brand Analytics. 2021. «Рейтинг медиаресурсов». 2021 г. https://br-analytics.ru/mediatrends/media/.

Carmines, Edward G., Michael W. Wagner, и Jessica C. Gerrity. 2010. «How Abortion Became a Partisan Issue: Media Coverage of the Interest Group‐Political Party Connection». Politics & Policy 38 (6): 1135–58.

Deloitte. 2020. «Media Consumption in Russia – 2020». Deloitte CIS Research Center, Moscow.

Felson, Jacob, Amy Adamczyk, и Christopher Thomas. 2019. «How and Why Have Attitudes about Cannabis Legalization Changed so Much?» Social Science Research 78 (февраль): 12–27. https://doi.org/10.1016/j.ssresearch.2018.12.011.

Human Rights Watch. 2020. «Russia: Growing Internet Isolation, Control, Censorship». Human Rights Watch, 18 июнь 2020 г. https://www.hrw.org/news/2020/06/18/russia-growing-internet-isolation-control-censorship.

Julia Ioffe. 2010. «What Is Russia Today?» Columbia Journalism Review, октябрь. https://www.cjr.org/feature/what_is_russia_today.php.

Khurshudyan, Isabelle, и Robyn Dixon. 2021. «Russia Cracks down on Navalny Protests, Locking down City Centers and Arresting Thousands». Washington Post, 31 январь 2021 г. https://www.washingtonpost.com/world/europe/russia-navalny-protests-putin/2021/01/31/c96ff86c-5ffb-11eb-a177-7765f29a9524_story.html.

Kim, Hwalbin, и Sei-Hill Kim. 2018. «Framing Marijuana: How U.S. Newspapers Frame Marijuana Legalization Stories (1995–2014)». Preventive Medicine Reports 11 (сентябрь): 196–201. https://doi.org/10.1016/j.pmedr.2018.07.003.

Lancaster, Kari, Caitlin E. Hughes, Bridget Spicer, и Paul Dillon. 2011. «Illicit Drugs and the Media: Models of Media Effects for Use in Drug Policy Research». Drug and Alcohol Review 30 (4): 397–402. https://doi.org/10.1111/j.1465-3362.2010.00239.x.

Lankina, Tomila, и Kohei Watanabe. 2017. «‘Russian Spring’ or ‘Spring Betrayal’? The Media as a Mirror of Putin’s Evolving Strategy in Ukraine». Europe-Asia Studies 69 (10): 1526–56. https://doi.org/10.1080/09668136.2017.1397603.

Levada Center, Левада-Центр. 2021. «Социальные сети в России». https://www.levada.ru/2021/02/23/sotsialnye-seti-v-rossii/.

«Margarita Simonyan». 2017. Forbes. 2017 г. https://www.forbes.com/profile/margarita-simonyan/.

McGinty, Emma E., Hillary Samples, Sachini N. Bandara, Brendan Saloner, Marcus A. Bachhuber, и Colleen L. Barry. 2016. «The Emerging Public Discourse on State Legalization of Marijuana for Recreational Use in the US: Analysis of News Media Coverage, 2010–2014». Preventive Medicine 90 (сентябрь): 114–20. https://doi.org/10.1016/j.ypmed.2016.06.040.

Nimmo, Ben. 2018. «Question That: RT’s Military Mission». Atlantic Council’s Digital Forensic Research Lab. https://medium.com/dfrlab/question-that-rts-military-mission-4c4bd9f72c88.

Osborn, Polina Nikolskaya, Andrew. 2021. «Kremlin Critic Alexei Navalny Loses Jail Appeal, Is Fined for Slander». Reuters, 20 февраль 2021 г. https://www.reuters.com/article/uk-russia-politics-navalny-idUSKBN2AK09E.

Simons, Greg, и Dmitry Strovsky. 2006. «Censorship in Contemporary Russian Journalism in the Age of the War Against Terrorism: A Historical Perspective». European Journal of Communication 21 (2): 189–211. https://doi.org/10.1177/0267323105064045.

TV Rain Inc. 2021. «„Тактика себя оправдала“: Леонид Волков о протестах перед судом над Навальным». 1 февраль 2021 г. https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/leonid_volkov-523784/.

РИА Новости. 2014. «Инвестор „Дождя“: после отказа „Триколора“ канал фактически закрыт», 3 февраль 2014 г., разд. Новости. https://ria.ru/20140203/992844300.html.